В Музее истории Екатеринбурга выставили книги уральских старообрядцев — рукописные и печатные, написанные в конце XV века и в наши дни, роскошно украшенные фолианты и карманные издания. Все они созданы в одной традиции, «законсервированной» три с лишним века назад.

— Точно такие же мы с детства видели в наших домах, на церковных службах. Мы и сейчас ими пользуемся, — говорит отец Павел, настоятель старообрядческого прихода в Екатеринбурге. — Для нас это не антиквариат. Да и сами мы не выходцы из прошлого, посмотрите на наш приход: все молодые!

Музей представил небольшую часть внушительной коллекции университетской археографической лаборатории, собранной в экспедициях. Среди экспонатов — первые печатные книги, возможно, работы русского первопечатника Ивана Федорова.

— Находили памятники в среде бытования, — рассказывает о работе «в поле» профессор Виктор Байдин. — Убеждали владельцев, что лучше знаем, как правильно обращаться с книгой, что у нас она будет целее (больше десятка книг к нам поступило с надписью: «Уральскому университету на помин»). По сути, многие памятники спасли, однажды, например, пришлось огород перекапывать, так как старушка забыла, где спрятала книги…

Один из организаторов выставки, глядя на 500-летний том в музейной витрине, с нежностью вспоминал, как в свое время тащил его в мешке из-под картошки.

— Старообрядческая книжная традиция уникальна: она остается живым элементом культуры. Эта страница отечественной истории даже специалистам не особо известна, — подчеркивает Ирина Починская, заведующая археографической лабораторией.

Интересна рукописная книга, написанная «последним юродивым» Иродионом Уральским, в миру тагильчанином Владимиром Токмениным. С 1989-го он толковал Апокалипсис: «Шесть лет сижу, бывает, сутками не сплю, мало ем и мало пью, а сам не моюсь и не стираюсь, тряпки на мусорке подбираю и этим одеваюсь». В сборнике, подаренном университету, он обличает ИНН, штрих-коды и кредитки как орудия ловца душ. Головами семиглавого зверя из Откровения Иоанна Иродион считает Маркса, Энгельса и генеральных секретарей партии, вплоть до Горбачева.

Есть на выставке и свидетельства горьких страниц истории, например поминальный список, в котором перечисляются «самосожженцы» — погибшие за «древлеправославную» веру в «гарях»: «Артамона, Иоанна, Мефодия и прочих с ними сожженных семьдесят семь», «Терентия Зотика и с ним шесть сотен»… Из-за гонений старообрядцы выработали особые, так сказать, «конспиративные» молитвенные принадлежности — молитвенники размером со спичечный коробок и медные складни с ладонь, но с десятком сюжетов — целый иконостас в миниатюре.

Бежавшие на Урал старообрядцы получали приют благодаря Демидовым. Их руководители служили у Акинфия приказчиками. В Невьянске неподалеку от демидовских палат построили старообрядческий монастырь, где жили до трех сотен староверов. В окрестностях практически любого частного уральского завода «черноризцы», занимающиеся перепиской книг, устраивали скиты.

— Коротко ответить на вопрос о роли старообрядцев в становлении уральской промышленности можно примерно минут за сорок. Чтобы сэкономить время, приведу лишь один пример: в 40-е годы XIX века в Екатеринбурге в купеческой гильдии состояли 56 человек, и из них только трое не были старообрядцами, — говорит Сергей Белобородов, сотрудник археографической лаборатории.

Узнав о выставке, в музей потянулись дарители: отдают безвозмездно книги ради их спасения и сохранности, даже старообрядческую азбуку принесли. Книжную экспозицию дополняют образцы одежды староверов, например, роскошный косоклинный сарафан полуторавековой давности, который в Музее истории Екатеринбурга восстановили буквально по ниточкам.

— Надо понимать, что моленная, обрядовая одежда по определению архаична. Какой именно она должна быть, определил Ирюмский собор 1723 года. Регламентировались длина и цвет сарафана, количество пуговиц и складок, — объясняет Вячеслав Печняк, сотрудник Центра традиционной культуры Среднего Урала.

С цветом староверческих одеяний для молитвы дело обстоит так же, как с автомобилем Форда: они могут быть любого цвета, если этот цвет — черный. Во времена собора в Зауралье глубокий траур оправдывался гонениями: «понеже нерадостен наш живот, но в гонениях наша истинная вера». Потому мужам должно молиться в кафтанах с тремя складками с каждой стороны, определил собор, а женам — в черных сарафанах и с черным платком на голове.

Одежда обязательно подпоясывалась. Пуговиц пришивали либо 17 — по числу ветхозаветных пророчеств о Христе, либо 22 — по числу канонических книг. Староверы не доверяли нововведениям («одежду необычную христианам не носити»). Известна история о том, как старик, увидев внука, вернувшегося из города в пиджаке, сорвал его и изрубил топором как «проклятую аглицкую одежу». Галстук также не приветствовался — как «иудина удавка».

Источник